Если вам, как и мне, доводилось размышлять: «С учетом того, какие люди в общем и целом славные, отчего же мир у нас такой упоротый?» — у Гоголя есть ответ: у каждого из нас в голове имеется энергичный и неповторимый сказ, в который мы верим безоговорочно; это не «просто мое мнение», а «все именно так на самом деле, совершенно точно».
Вся драма жизни на Земле состоит в этом: сказомыслящий человек № 1 выходит на улицу, там натыкается на сказомыслящего человека № 2. И тот, и другой, считая себя центром Вселенной, имея высокое о себе мнение, тут же понимают все немножечко неточно. Пытаются общаться, но получается так себе.
Веселье неизбежно.
<…>
Язык, подобно алгебре, способен на полезное действие только в определенных пределах. Он инструмент создания образов этого мира, которые мы, увы, далее путаем, принимая за сам мир. Гоголь не создает несуразный мир; он показывает нам, что несуразный мир создаем мы сами — собственным мышлением.
— Джордж Сондерс, «Купание в пруду под дождём»
Если подумать, хорошая литература невозможна без того, чтобы «влезть в чужой облик», побыть кем-то. Только так персонажи делаются убедительными, а не картонными.
Другие люди не похожи на нас (здоровый контраст), а если олицетворением оживлять предметы, они должны быть ещё более непохожи. Вечная головная боль фантастов — как сделать инопланетян по-настоящему инопланетными, а не земными васянами в гриме.
И хорошая публицистика (репортажи и пр.) также случается, когда автор смог постоять на разных позициях внутри события / конфликта. Однобокая проповедь не объясняет мир, а упрощает его.
И даже редактирование текста (своего, чужого) требует «отодвинуть себя». Мы пишем для тех, кто не знает того, что знаем мы. Или не чувствует того, что мы чувствуем.
Значит, чтобы оценить пригодность текста, прикидываемся незнающими и моделируем их взаимодействие с текстом. Применяем, то есть, theory of mind.
Всё это не будет работать, если иметь установки «люди одинаковые», «все люди — как я», «я всегда прав» и т. п. Мозг биохимически награждает нас за веру в свои привычные нарративы (тот самый «сказ» по Сондерсу). Но причины этого — биологические, а творчество всё же не физиологический процесс, а более сложная работа.
Поэтому писателям жизненно необходимо преодолевать разные «личные ограниченности», смотреть на мир шире, фантазировать и прикидываться.