«Яхтинг — один из последних лайфхаков, дающих ощущение полной свободы»

«Яхтинг — один из последних лайфхаков, дающих ощущение полной свободы»
«Яхтинг — один из последних лайфхаков, дающих ощущение полной свободы»
В яхтинг меня привела осмысленная череда случайностей. Это не я вдруг решил, что я повелитель морей, это мир мне дал понять, что я ему в таком качестве нужен.
Совершенно дикая обстановка
Мой первый серьёзный поход на яхте был вокруг Ирландии.

Получилось как. Есть в России к юго-востоку от Норильска плато Путорана длиной 600-800 километров. И мы с одним крепким пацаном хотели пойти туда в пеший поход. Долго искали, к кому присоединиться, чтобы вскладчину снять вертолёт для заброски на это плато, с трудом нашли в фейсбуке каких-то байдарочников и почти обо всём уже договорились, как вдруг они пишут: а поехали с нами лучше вокруг Ирландии на яхте. И я сразу подумал: да в жопу это плато. Вокруг Ирландии на яхте — когда ещё будет такая возможность? Я тогда только-только получил удостоверение яхтенного капитана.

А в Ирландию со стороны Исландии тогда как раз шёл шторм, и мы сразу оказались среди океанских волн — они высотой 7-8 метров, а по длине растянуты метров на 200. Получается такая неспешная толчея из гигантских водных бугров, у которых по краям барашки закручиваются, очень холодно, сильный ветер, мрачное небо и неприятно-красноватый закат.

Мы шли вдевятером на маленькой яхточке и рулили вахтами — 3 часа через 6. Стояли у штурвала пристёгнутые к лодке за два карабина, чтобы за борт не смыло, в двух шапках и в яхтенном комбинезоне с наглухо застёгнутым капюшоном. Помню, я держал курс на солнце, потому что как только к компасу пробовал присматриваться, то сразу тошнить начинало, а если на солнце — ну, вроде, нормально. Только выровняюсь, как лодка снова проваливалась между волн — становилось не видно солнца, только горы темной воды кругом. На следующей волне лодку снова поднимало, я только успевал крутануть руль — оп, и опять вниз.

Я очень устойчивый к морской болезни, но это не спасало. Там на третий день уже все ходили желтовато-синеватые, грязные, тощие, а погода не успокаивалась. Обстановка была дикая совершенно. Как-то после очередной вахты я спускался в каюту, чтобы не снимая мокрой одежды залезть в спальный мешок…
А из нас девятерых там одна девчонка была, Лена Камынина. У неё аномалия вестибулярного аппарата. Она не умеет ездить на велосипеде и не может этому научиться, но зато на яхте её ни при каких обстоятельствах не укачивает. Я спускаюсь и вижу, что у плиты, которая там на шарнирах подвешена, чтобы с неё ничего не падало, когда лодка идет с креном, стоит пристёгнутая на страховке Лена в полуспущенном комбинезоне и варит борщ. В любой другой ситуации я бы на этот борщ набросился, я уже очень давно ничего не ел, но тогда я на него посмотрел — и нашел в себе ещё миллиграмм четыреста того, что можно выбросить за борт.

Это было моё первое длительное яхтенное путешествие, и я подумал, что так оно и должно быть, что так вот и ходят на яхтах.

Позже, когда я уже всерьёз оккупировал Средиземку, оказалось, что мне абсолютно наплевать на то, про что местные средиземноморцы уважительно говорят: «Ух, шторм надвигается».

Вот это — шторм? Когда ты стоишь в шортах и в майке и в тебя прилетает вода температурой 25 градусов? Это типа шторм?
Красный петух,
белый порошок
В Ирландии я познакомился с Егором Коржем, шкипером и профессиональным судостроителем, очень толковым рукастым парнем. В дальнейшем мы с ним подружились, и как-то раз он меня позвал возить туристов по Хорватии.

Мы в две лодки ходили по Хорватии, одна называлась White Dust, что мы сразу перевели как «Белый порошок», а вторая Red Rooster, «Красный петух».
Шли рядом, менялись яхтами, переговаривались по рации: «"Красный петух" запрашивает "Белый порошок"! Ой, простите, перепутал! "Белый порошок" запрашивает "Красного петуха"!».

Две недели пролетели в чаду непрерывного кутежа. Вино и гашиш, ветер и острова, бары и рестораны, где наши туристы (директора крупных компаний) говорили: парни, заказывайте себе всё, что хотите.
Как-то утром мы с Егором сидели на берегу в очень плохом состоянии и молча пили холодное пиво. Вдруг Егор говорит: я придумал и хочу построить охренительный парусный тримаран, каких ещё не существует.
Уходит на лодку, приносит ноутбук и толстенную стопку миллиметровки, исчерченную формулами и чертежами. Показывает мне: вот такая у него будет аэродинамическая форма мачты, вот такая гидродинамическая форма корпуса, вот здесь масса должна быть побольше, а здесь поменьше… (А Егор, надо сказать, выпускник кафедры термоаэродинамики Бауманки, то есть он хорошо разбирается в том, о чем говорит.) Полтора часа он мне подробно про это рассказывал.

Спустя полгода я построил по чертежам Егора 3D-модели, сделал красивую презентацию и приехал в офис строительной компании «Акватика», где когда-то работал и где всё начальство — очень увлекающиеся яхтсмены. Вот, говорю, есть такой человек, конструктор, смотрите, что он придумал. Они посмотрели и вдруг согласились дать ему денег — пускай, сказали, попробует.
И мы на даче в Дубне на эти деньги построили тримаран. Каждую деталь отдельно подбирали. Например, Егор хотел, чтобы румпель непременно был из массива дерева. А в Дубне есть такой НИИЧАВО — называется ОИЯИ (Объединенный институт ядерных исследований). И местные плотники нам подсказали, что в актовом зале ОИЯИ, который в то время как раз был на ремонте, есть крутые подоконники из массива дуба, и из них выйдет отличный румпель…
Лопасть, граница, сарай
Ещё нам по плану нужна была карбоновая мачта. Ближайшие специалисты, которые работают с карбоном, нашлись в Харькове, на местном авиационном заводе. Мы у них заказали мачту по особому чертежу. И пока нам ее строили, начался Майдан. Нам позвонил владелец завода, сказал, что сделал нашу мачту, но нам нужно вывезти ее как можно скорее, потому что он срочно закрывает бизнес.

Карбоновая мачта, надо понимать, выглядит один в один как вертолётная лопасть — каплевидного профиля, длинная и узкая. А пограничный контроль тогда уже ужесточился, разрешения на вывоз не давали никому, не то что нам с нашей мачтой. Мы обзвонили всех знакомых, и через какие-то четвертые руки нашлись два парня, которые согласились воспользоваться своим особым служебным положением, взять нашу мачту, поднести её ночью к русско-украинской границе и перебросить через забор. А на российской стороне ещё один наш знакомый её подобрал, оттащил в ближайшую деревню и спрятал в сарае. Оттуда мы её уже сами забрали на машине.

Дальше на уже собранный тримаран нужно было получать регистрацию. Если бы мы попробовали делать это официально, через Морской регистр судоходства, то там конвенционные требования такие жесткие, что нам бы её не дали никогда. Поэтому для чуваков типа нас есть отдельная контора, которая называется Спортсудорегистр. Они сидят в Олимпийском комитете, в здании со множеством кабинетов разных федераций. Федерация конькобежного спорта, федерация лёгкой атлетики, федерация художественной гимнастики.
Я там всё ходил, искал: не подскажете, где федерация парусного спорта?
Нашёл наконец нужный кабинет, там дядька сидит загорелый, видно, что сам на регаты гоняет. Он посмотрел проект, записал данные и вскоре выдал нам талон о регистрации. Так мы стали официальными владельцами спортивного парусного судна, собранного на заднем дворе дачи в Дубне, с румпелем из массива дуба, спизженного из актового зала ОИЯИ.

Потом Егор уже во Франции его дособрал, спустил на воду, опробовал, мы посмотрели, что надо улучшить, и на его основе построили уже большой тримаран.

Та же компания взяла на себя финансирование, вбухала в это дело восьмизначную сумму денег, и тримаран получился полноценный, здоровенный, 16 метров в длину, с тремя корпусами.
Сейчас Егор продолжает профессионально проектировать суда, как всегда мечтал, а я иногда помогаю ему с дизайном. У нас обоих получилось зайти в профессию с двух сторон: судостроительной и эксплуатационной.
Подкожный психологический жир
Жизнь на яхте меня приучила к психологической зрелости. В каждую поездку я набираю шесть человек туристов, это абсолютно разные люди, и один из них может ну очень сильно раздражать, у него постоянно ко мне возникают претензии, и я парюсь-парюсь, а потом думаю: ну а чего, собственно? Просто он больше со мной никуда не поедет. Общаюсь снисходительно, объясняю, что мы вот так делать не будем, что принять окончательное решение — в компетенции капитана, а капитан здесь я. И как-то меня отпустило. Вообще редкий капитан яхты обходится без хорошего слоя подкожного психологического жира, в котором вязнут любые напрягающие ситуации.
А два года назад я решил, что чего это я всё на яхтах, пора мне уже переходить к большим формам, — и пошел учиться на капитана дальнего плавания в питерский Университет морского и речного флота. И мне для университета нужна была практика — минимум два месяца отфигачить на пароходе. А чтобы меня пустили на пароход, нужно получить кучу корочек — за ними я пришёл в Морскую спасательную службу. Я до этого вообще не знал о её существовании, думал, что у нас есть МЧС и всё. А оказывается, существуют отдельные морские спасатели, и они, в частности, целый месяц учат людей тому, как спасаться на шлюпках.
Зачёт в тонущем
вертолёте
Вчера я там сдал зачет на умение выбраться из упавшего в воду вертолета. В здании Морской спасательной службы есть огромный бассейн, над ним на подъёмном кране подвешена вертолётная кабина. Её опускают в воду и переворачивают кверху лыжами, потому что если вертолёт падает в воду, то всегда переворачивается, у него пропеллер перевешивает. Нужно из положения «висим вниз головой под водой» отстегнуть ремни безопасности, выдавить аварийное стекло, выплыть и забраться в спасательную шлюпку. На время. Рядом на всякий случай висят два водолаза-спасателя.
Это обязательный зачет для работников морских буровых установок, например, — их без сертификата на работу не пускают.

Но там много и другого интересного. Например, есть курс по управлению беспилотными летательными аппаратами. Если его пройти, то станешь пилотом беспилотника. Я там спросил опытных пилотов беспилотников: а чем вы, собственно, занимаетесь? А мы, отвечают, на ледоколе лежим, загораем, в руках джойстик, в небе летательный аппарат, на носу VR-очки, куда запись транслируется, и через них мы разглядываем сумасшедшие виды, разные ледники красоты нереальной.

Недавно, говорят, белого медведя встретили, хочешь посмотреть? Включают запись: камера летит над льдиной, на льдине медведь, качество картинки — круче, чем в National Geographic. Камера подлетает ближе, кружит над медведем, медведь ее замечает, встает на задние лапы, пытается сбить камеру, пилоты веселятся. Это называется «мониторинг ледовой обстановки на Северном морском пути».
Лезть руками в унитаз
Я считаю, у капитана уровень профессионализма должен быть такой, чтобы не бояться оставлять владельцу яхты в качестве депозита собственные деньги. Туристические конторы обычно с туристов собирают депозит, чтобы потом, если что, из общей суммы выплачивать владельцу компенсацию. А «если что» — это обычно значит, что шкипер что-то расхреначил. Очень редко бывает, чтобы это удалось туристу. Поэтому, на мой взгляд, наказывать туриста — это порочная практика.

Нужно хорошо разбираться в механике, электрике, не брезговать своими руками залезть в забитый унитаз и отремонтировать его, вообще не бояться говна, бензина, крови, машинного масла. Уметь работать руками, даже если толком не знаешь, как что-то делать. Например, паруса штопать меня никто не учил, но они у меня рвались, и теперь я умею.

Один раз на Сардинии мы в сильный боковой ветер заходили и нас навалило на металлическую баржу. А я тогда ещё не был опытным моряком, но уже оставлял депозит из своих.

Пошёл в магазин запчастей, жестами попросил у итальянца, который не говорил по-английски, ручку и бумажку и рисунком ему объяснил, что ударил лодку и в борту образовалась брешь, но не насквозь, и я не знаю, что с этим делать. А он меня ответным рисунком спросил: «Структура стеклоткани повреждена?» Структура стеклоткани была не повреждена. И он показал, что мне нужна двухкомпонентная мастика и отвердитель, их надо тщательно размешать двумя шпателями в течение получаса и аккуратно, слой за слоем, замазать борт, потом затереть — а вот в магазине и шкурки для этого есть. И я следующие сутки с этим разбирался и сделал так, что потом у владельца ко мне не возникло претензий. Это же офигеть какой опыт.
Кстати о депозитах и заработках. В международном морском праве до сих пор действует древний английский закон, что если ты нашел в море судно без единой живой души, то можешь его себе присвоить, это будет легально. «Ни единой живой души» — интересная формулировка, в ней не уточняется, что обязательно человеческой. Поэтому капитаны заводили себе обезьян и попугаев и крепили на них кошелечки, а внутрь клали бумагу, где было написано, кому принадлежит судно. Весь экипаж мог погибнуть, а обезьяна заберется на мачту и сидит там, и всё, и присвоить себе судно нельзя — попадешь под санкции.

Я знаю ребят, которые садятся на хвост большим трансатлантическим регатам — скажем, когда 100 лодок идут из Испании в США. По дороге всякое может приключиться, и бывает, что экипаж срочно эвакуируют аварийным пароходом, а яхта при этом остается болтаться в океане, её никто не эвакуирует. Тогда эти ребята подплывают, грамотно оформляют бумаги и забирают яхту себе. Потом могут продать её страховой компании, а могут и не продавать, если им самим нужна.
«Харибда» значит «водоворот»
Между Сицилией и материковой Италией есть Мессинский пролив, в котором встречаются два моря: с юга Ионическое, а с севера Тирренское. Вода по составу и температуре у них разная, и в этом проливе она смешивается, плюс накладывается течение и ветер, и в итоге пролив постоянно колбасит. На древних греков это производило сильное впечатление, так что именно этот пролив известен нам из греческой мифологии под именем Сциллы и Харибды. «Харибда» на греческом буквально означает «водоворот», и там действительно есть мыс, у которого несколько раз в году, когда идут сильные приливы, заворачивается водоворот метров 25 в диаметре. Вода в этом месте просаживается на полметра, сворачивается в спираль и низко гудит. Я это видел, это и правда страшно.

Но вообще за водоворотами лучше ехать в Ирландию и Шотландию. В этих местах приливы и отливы намного выше, до 8-9 метров, и туда, где они накладываются на специфический рельеф дна, уже реально опасно подходить на маленьких катерах, может и потопить.
Кажется, яхты — один из последних лайфхаков, который дает ощущение полной свободы.
Можно выйти в море, скажем, из Греции, и при выезде тебе шлёпнут в паспорт штамп о том, что ты покинул страну. А дальше морское законодательство даёт право любому судну безо всякой регистрации заходить в любой порт и несколько дней там стоять, если это необходимо для ремонта, или чтобы пополнить запасы, или еще для чего-нибудь. К яхте в этом смысле совсем мягкие требования, и в таком состоянии транзита на ней можно путешествовать по всему миру, заходя в разные марины не более, чем на 3-4 дня, и при этом официально оставаться как бы в нигде. У тебя даже виза при этом не будет тратиться. Это такой кайф!
Козлиная рожа Албании
Как-то раз я сутки в одиночку перегонял яхту из Албании в Черногорию. Вдоль албанского берега Адриатического моря на несколько миль тянется заминированная территория, оставшаяся со времен Балканских кризисов. Албанцы клянутся, что давным-давно всё разминировали, но не далее как два года назад был отчет о случае, когда яхта налетела на всплывшую глубоководную мину.

И вот, значит, уже ночь глухая, я иду по границе заминированной территории, что само по себе неприятно, а по берегу Албании оранжевым огнем полыхают леса (там как раз случились чудовищные лесные пожары). И в какой-то момент я с воды вижу, как горящие леса и очертания гор складываются в здоровенную козлиную рожу в 100 гектаров. Шёл я довольно медленно, и эта рожа сначала медленно проявлялась, потом несколько часов смотрела на меня, потом очень медленно удалялась… После этого случая я решил в Албанию по возможности никогда больше не ходить.
А любимой страной Средиземного моря для меня стала Греция. Там сложился идеальный баланс между природным красотами и цивилизованностью страны. Всё недорого, небогато, но зато красиво, душевно и православные люди живут, с которыми приятно иметь дело. Этим летом я проведу там четыре яхтенных тура.
Оставьте предзаявку на море и солнце
Или выберите тур на сайте Ивана
Ольга Шустрякова, май 2019.
Фото — из архивов героя.