#13
«Сколько действий, лиц, понятий?»

#13
«Сколько действий, лиц, понятий?»


#13
«Сколько действий, лиц, понятий?»


Серия «100 вопросов…» поясняет кусочки книги. Очередной таков: «Другой укорявливающий фактор (вздрогнули? тогда у вас есть слух): переизбыток действий или переизбыток субъектов (действующих лиц) и объектов. В том, чего много, — легко запутаться! Чтобы избежать путаницы, упаковывайте большие количества чего угодно в плотные ряды однородных членов. Действия выражаются не только глаголами, но и причастиями, деепричастиями и — в худшем случае! — отглагольными существительными, «названиями процессов». Когда действий нет совсем, дважды проверяйте, понятен ли вообще смысл фразы».
Про причастия, отглагольность и однородные члены многое уже рассказано, но есть чем дополнить. Вновь: все примеры реальны, часть не подписана, чтобы не огорчать авторов.

В «как не запутать» можно, среди прочих, выделить два аспекта — философский и технический.

Философский: «Длинные предложения — добро или зло? хорошо или плохо?». Тут каждый сам решает, как ответить. Возможно, ваша аудитория способна воспринимать только простые нераспространенные предложения, такое бывает. Возможно, и вам нравятся только такие. Но, скажем, в художественной прозе подобные мысли в коротких штанишках будут выглядеть ээээ... нууу...

Очевидно: в длинном предложении при прочих равных условиях запутаться проще, чем в коротком. Даже в этой серии статей я часто привожу пространные прозаические куски, которые N читателей из 100 не осилят без перенапряжения. Потому что в длинном предложении обычно больше действий, лиц, понятий и т.д.

Вот ещё три примера.

Был среди этой блестящей толпы некий великий богач, бритый, длинный, в старомодном фраке, был знаменитый испанский писатель, была всесветная красавица, была изящная влюбленная пара, за которой все с любопытством следили и которая не скрывала своего счастья: он танцевал только с ней, и все выходило у них так тонко, очаровательно, что только один командир знал, что эта пара нанята Ллойдом играть в любовь за хорошие деньги и уже давно плавает то на одном, то на другом корабле.
Иван Бунин, «Господин из Сан-Франциско»
Герман Мелвилл, «Моби Дик»
«Несмотря на то что среди дымного, адского ужаса морских сражений акулы, точно голодные псы у стола, где идет разделка сырого мяса, всегда с жадностью поглядывают на палубы, готовые тут же пожрать каждого убитого, которого им бросят; и пока отважные мясники за палубными столами по-каннибальски режут живое мясо друг друга своими позолоченными и разукрашенными ножами, драчливые акулы своими алмазно-эфесными пастями тоже режут под столом мясо, только мертвое; так что даже если поменять их местами, все равно получится, в общем-то, одно и то же — куда какое зверское дело, — и у тех, и у других; и несмотря на то, что акулы неизменно оказываются в свите всякого невольничьего корабля, пересекающего Атлантику, услужливо плывя поблизости, на случай если понадобится срочно доставить куда-нибудь пакет или добропорядочно похоронить умершего раба; и несмотря на то, что можно привести еще несколько подобных же примеров, когда в соответствующей обстановке и в соответствующем месте акулы собираются большими обществами на шумные пиршества, — все-таки никогда, ни в какой обстановке и ни в каком месте не увидите вы их в столь огромных количествах и в столь веселом и радостном расположении духа, как у тела убитого кашалота, пришвартованного в море на ночь к борту корабля».
Марсель Пруст,
«В сторону Свана»
«Одно из этих окон сверху донизу было заполнено единственной фигурой, похожей на карточного короля, который жил там, наверху, под каменным балдахином, между небом и землей (и в голубоватом свете падавшего из него косого луча иногда в будни, в полдень, когда в церкви не бывало службы, — в одну из тех редких минут, когда проветренная пустая церковь, ставшая как-то более земной и более пышной, пронизанная солнечными лучами, игравшими на ее богатом убранстве, имела вид почти обитаемой, подобно залу с каменной скульптурой и расписными окнами какого-нибудь особняка в средневековом стиле, — можно было видеть г-жу Сазра, на мгновение преклонявшую колени и клавшую на соседнюю скамейку изящно перевязанную коробку с пирожными, которую она только что купила в кондитерской напротив и несла домой к завтраку); в другом окне гора из розового снега, у подошвы которой разыгрывалось сражение, казалось, заморозила самые оконные стекла, покоробленные бесформенными бугорками, словно лед на замерзших окнах, но лед, освещенный лучами какой-то нездешней зари (той самой, несомненно, что обагряла запрестольный алтарный образ такими свежими тонами, что они, казалось, скорее были на мгновение положены на него проникшим извне световым лучом, готовым вскоре погаснуть, чем красками, навсегда прикрепленными к камню); и все они были такие древние, что там и сям можно было видеть их серебряную ветхость, сверкавшую сквозь пыль веков и показывавшую блестящую и вконец изношенную основу их нежного стеклянного узора. В числе этих расписных окон было одно, вся площадь которого была разделена на сотню маленьких прямоугольных окошечек, с преобладанием в них голубого цвета, словно колода карт, разложенная в замысловатом пасьянсе, вроде тех, которыми, как предполагают, развлекался король Карл VI; но оттого ли, что на нем играл солнечный луч, оттого ли, что, вслед за движением моего взгляда по витражу, на нем перемещался, то вспыхивая, то вновь погасая, причудливый пожар, — спустя мгновение окно это горело переливчатым блеском распущенного павлиньего хвоста, затем трепетало и волновалось огненным фантастическим ливнем, низвергавшимся с высоты мрачных каменных сводов по влажным стенам, как если бы я сопровождал моих родных, шедших передо мною с молитвенником в руках, в глубину отливавшего радужными цветами сталактитового грота; еще через мгновение маленькие прямоугольные витражи приобретали глубокую прозрачность, несокрушимую прочность сапфиров, уложенных друг подле друга на каком-то огромном наперсном кресте; но за ними, однако, чувствовалась еще более драгоценная, чем все эти сокровища, мимолетная улыбка солнца; ее так же хорошо можно было различить в голубоватой мягкой волне, которою оно омывало каменные стены, как и на уличной мостовой или на соломе рыночной площади; и даже в первые воскресенья после нашего приезда на пасхальные каникулы, когда земля была еще голой и черной, оно утешало меня, расцвечивая, как в стародавние весны времен преемников Людовика Святого, ослепительный золотистый ковер церковных окон стеклянными, незабудками».
Первый фрагмент, бунинский, теперь уже не кажется длинным, да? Сам я его читаю легко, не теряя сути. Важно, что почти все действия в нем хронологически последовательны и только в конце есть скачок в прошлое (пару заранее наняли, и с тех пор она так «плавает»). Прямая хронология сохраняет внятными даже очень большие предложения.

На акульих торжествах Мелвилла, где время событий уже не так цельно, я почти спотыкаюсь в паре мест, но выручает цепочка аккуратно подложенных союзов «несмотря на... и несмотря на... и несмотря на... все-таки...». И все-таки тут очень много всего, по меркам современной прозы — гигантская смыслопанорама.

А за Прустом угнаться мне уже не удается. У Мелвилла поддерживает содержание, остросюжетный, так сказать, экшн, а Пруст — неутомимый генератор деталей, каждая из которых не более значима, чем предыдущая, без иерархии и временной линии они все слипаются в вязкую кашу смыслов, и ты её ешь, и ешь, и ешь, и полный рот не дает возопить «Горшочек, не вари!», и в голове вместо содержания фразы остается только старый, уже набивший оскомину, анекдот про Пришвина.

Также: прустовский фрагмент состоит из двух фраз, каждая из которых не больше фразы мелвилловской. Но когда эти динозавры идут подряд — два, три, четыре — мозг вскипает. Если не чередовать длинное с коротким, с вами останутся только полтора самых выносливых читателя.

Итак: я всё ещё думаю, что длинные предложения — отличный инструмент (подробнее было тут), но чувство меры — и совесть! — тоже надо иметь. Обходясь совсем без действий, получаем «порядок проведения анализа состояния конкуренции» (фу), а заваливая читателя действиями, превращаемся в Прустопришвина. Зачем вам обе эти крайности?

На этом философски-риторическом вопросе закончу с философским аспектом.
Просчеты
Второй аспект — технический. Можно долго фыркать на длиннописцев, но у таких писателей все хорошо с грамматикой и стилистикой, «единством содержания». Их тексты могут не нравиться, но они грамотны и продуманы.

Это еще один «недостаток» длинных фраз — не владея языком в должной степени, вы их будете часто «запарывать», поскольку они просто сложнее в производстве. Хотя тогда и ваши короткие фразы от ошибок не застрахованы :)
Основная мысль данного текста заключена в основных сложностях, с которыми сталкиваются сотрудники при работе с клиентами, и способами решения данных проблем.
Видите, всего три строки, а согласование уже поломано. И уже лишние понятия, например, «проблемы» — те же «сложности», дублировать их незачем. Рано автору заниматься объемными фразами.
Пришло также осознание того факта, что печатный книжный бизнес — далеко не самая прогрессивно развивающаяся сфера на рынке, а развитие самой сферы стало для меня очень важным, хотя ранее и не имело большого веса.
Вроде и коротко, но длиннее, чем требует смысл. Лишние понятия (факт, вес, развитие, вторая «сфера»...) и лишние действия! Упростить легко: «Также я осознала: книгопечатный бизнес — далеко не самый прогрессивный сегмент рынка, а это теперь для меня важнее, чем раньше».
То есть животных мы любим, очень, но не забываем, что они всё-таки для пользы и для радости, а потому если такие функции у них вдруг пропадают, то мы начинаем вспоминать, когда они у нас появились, и какой срок действия им предрекали их дарители, продавцы и другие добрые люди, с помощью которых эта радость к нам когда-то прилипла.
Явной грамматической ошибки нет, но есть некоторая не обоснованная содержанием стилистическая разболтанность: и «предрекали», и «функции», и переизбыток союзов, и содержание кое-где хромать начинает. «Они появились» — это про они-функции или они-животные? Мелкая неряшливость, умноженная на длину в 10 или 15 строк, становится серьезным дефектом, обрушивающим всё впечатление.

В сухом остатке — два совета: проанализировать, часто ли вас подводит грамматика, и учиться соразмерять количество слов с длиной вашей мысли. Мыслите ярко, подробно и парадоксально? Отлично, вам необходимо осваивать длинные предложения. В основном рекламируете статьями пластиковые окна? Пишите короче.

Избыток глаголов, равно как и полное их отсутствие — нежелателен. Хотя и среди изобилия существительных наверняка есть лишние.
Упражнение
Напишите, избегая лишних слов, что вы думаете об авторе предложения «Государственная гарантия Российской Федерации не обеспечивает исполнение вытекающих из условий государственной гарантии иностранного государства и (или) договора о ее предоставлении обязательств принципала отвечать перед российским экспортером (кредитором) в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения импортером иных, кроме указанных в пункте 1 настоящей графы, обязательств по экспортному контракту (кредитному договору), по досрочному исполнению обязательств импортера по экспортному контракту (кредитному договору), в том числе в случае предъявления импортеру требований об их досрочном исполнении либо наступления событий (обстоятельств), в силу которых срок исполнения обязательств импортера по экспортному контракту (кредитному договору) считается наступившим, по уплате процентов (кроме процентов, указанных в подпункте "б" пункта 1 настоящей графы), комиссий, неустойки (пеней, штрафов), обязательств импортера, устанавливающих ответственность импортера за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по экспортному контракту (кредитному договору) и причинение убытков, не обеспечивает досрочное исполнение обязательств принципала по государственной гарантии иностранного государства (в том числе в случае предъявления принципалу требований об их досрочном исполнении либо наступлении событий (обстоятельств), в силу которых срок исполнения обязательств принципала по государственной гарантии иностранного государства считается наступившим), по уплате установленных государственной гарантией иностранного государства и (или) договором о ее предоставлении процентов, комиссий, неустойки (пеней, штрафов), а также не обеспечивает ответственность принципала за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств принципала по государственной гарантии иностранного государства и причинение убытков».

Только, чур, честно!
Тимур Аникин, десятого апреля 2019.
Иллюстрация — Curly Pat/Shutterstock.